06 Мар

Юрий Луценко: Если выбирать между тюрьмой и потерей достоинства, я выбираю тюрьму

Юрий Витальевич ЛуценкоЮрию Витальевичу дали 4,5 года. Отвратительное решение суда. Но другого суда в Украине нет. Мы публикуем интервью Юрия Витальевича, которое он дал «Украинской правде».  Об избирательности правосудия говорит тот факт, что бывший министр транспорта Рудьковский также тратил государственные деньги, но даже не на водителя, а в свое удовольствие. Многие издания писали про чартер за государственный счет  в Париж с любимой женщиной по цене 80 тысяч долларов с налогоплательщиков. Он также проходил по пункту 5 статьи 191 Уголовного кодекса и так же мог получить от семи лет тюрьмы. Но… Не получил…

Это интервью «Украинской правде» (далее — УП) также дал в письменном виде. То есть это, фактически — и есть его публицистика, разбавленная нашими вопросами.
УП: Юрий, почему, по вашей информации, судья перед вынесением приговора вышел из зала суда, прервав чтение приговора?
— Наверно, текст был «немножко по-дебильному написан» :).  Если серьезно, то скорее всего в тексте не было исправлено цифру лет заключения, которую согласовали между администрацией президента и Генпрокуратурой.
Это еще раз подтвердило всем давно известную истину, что роль суда в Украине сводится в таких процессах исключительно к декламаторських усилий.
В Древнем Риме закон не позволял принимать суда показания рабов. Наивные римляне! Они и подумать не могли, что собственно суд может быть сформирован из рабов!

УП:  Какие надежды вы возлагаете на апелляцию?
— Для меня понятно, что в нынешней политической ситуации я не получу в Украине справедливого и объективного суда. Но доказывать свою невиновность я буду и перед апелляционным судом.

УП:  Известно, к которой колонии вас собираются доставить?
— Насколько я понимаю, речь идет о колонии для бывших служащих силовых структур в Менском районе Черниговской области.

УП: Вы боитесь перевода в колонии?
— Мне передали, что там меня ждут те, кто получил срок по материалам Службы внутренней безопасности МВД. Но разводить «плач Иеремии» — не в моих правилах.

УП: Как вы для себя объясняете, почему прокурор попросил санкцию «ниже низшего», что позволяло предположить, что вам дадут условный срок?
— Не могу утверждать наверняка, но мне кажется, что под давлением международной и внутренней украинской критики политических процессов команда Януковича приняла решение демонстрировать смягчения: Тимошенко — 7 лет, Луценко — 4, Иващенко — 3.

УП: Кто-то пытался с вами договориться перед приговором суда?
— Никаких контактов с Генпрокуратурой ни я, ни моя защита не имел. Но лживая заявление Рената Кузьмина, подхваченная Пшонкой о том, что я якобы частично признал свою вину, была этакой предложением прогнуться ради возможности условного срока. Такие сделки для меня неприемлемы. Если выбирать между тюрьмой и потерей достоинства, я выбираю тюрьму. В своем последнем слове я высказался достаточно ясно.

УП: В день вынесения приговора произошел эпизод, на который многие обратили внимание. Вы плюнули в лицо одному из прокуроров. Почему вы это сделали?
— Когда тебе предлагают поцеловать власть пониже спины за «гуманный срок», другого ответа из-за решетки я не нашел. Вообще, я научился прощать дуракам и трусам. Но прощать агрессивно неутомимих сволочей я еще не научился.

УП: Вообще, как вы оцениваете приговор суда по делу?
— Я считаю, что приговор политически мотивированным и не основывается на показаниях свидетелей, экспертов и документах по делу. Все до единого свидетели подтвердили, что согласно закону «О гостайне», заехать на территорию разведки МВД может только водитель — работник этой разведки. В функциональных обязанностях Приступлюка (водителя Луценко)  как оперуполномоченный — водителя оперативной машины значится две задачи: самостоятельный сбор разведывательной информации и управления автомобилем. Справка МВД подтверждает, что автомобиль министра является служебно-оперативным.
Тем не менее, суд повторяет выдумку Генпрокуратуры, водитель министра должен оформляться в автохозяйстве, где нет ни одного сотрудника с допуском к гостайне. Хорошо, пусть даже так. Будем считать, что гостайна в нашей стране ликвидирована. Но ни один свидетель не подтвердил, что именно Луценко дал указание оформить Приступлюка в подразделение ДОС. Как же можно утверждать, что такое назначение является результатом заговора Луценко с Приступлюком? Так же с потолка Генпрокуратуры взяты выводы о виновности по всем эпизодам. «Партия сказала надо, судья Вовк ответил -» Есть! «. (Если кого-то интересуют детали — можно прочитать выступление в судебных прениях защитника Алексея Баганца, который камня на камне не оставил от обвинения умственно безработных с ГПУ).

УП:  Как после приговора вы планке продолжать политическую деятельность?
— Отвечая на этот вопрос, я процитирую свою запись в дневнике от 29 февраля 2012 года: «Два дня прислушиваюсь себе: какие изменения в статусе уголовного преступника с конфискацией имущества, лишением ранга госслужащего и свободы на 4 года? Несмотря 99% неотвратимость именно такого результата «суда», все же слышу острое чувство несправедливости, по правде сказать — обиды. Возникает желание послать все к черту. Быть только иконой «жертвы политических репрессий» — не хочу, а быть полноценным политиком при таких обстоятельствах — почти невозможно. Как пишет Адам Михник, «нет места для нормальной политики там, где царит ненормальное насилие». Но уединение, уход от публичности — было бы признанием поражения, даже измены. Поэтому должен продолжать быть защитником идеалов Майдана и генератором оптимизма в обществе. Даже через силу. Потому что история бесконечно повторяется: постоянно кто-то защищает Фермопилы, постоянно кто-то идет на сжигание, и постоянно кто-то должен сказать: «И все-таки она вертится».

УП: Ваше отношение к идее похода оппозиции на выборы единым списком?
— Еще осенью прошлого года я говорил о необходимости именно единого списка с единой программой действий — «Батькивщины», «Фронта перемен» и «Удар». Мои аргументы заключались в том, что это — четкая альтернатива для общества, это — гарантия сотрудничества без распрей после выборов, это — объединение кадрового, финансового и организационного потенциала для национальных, а не узкопартийных интересов. Я и сегодня уверен, что только такой подход оптимизм утомленном украинскому избирателю. Не верю, что присутствие в общем списке фамилий Тимошенко, Яценюка, Кличко, Гриценко, Тарасюка, Кириленко может как-то уменьшить поддержку. Напротив, единый список мобилизует людей, потому что даст ощущение реальности, достижимой победы. А все модные теории о три-пять колонн (вернее — клонов) «объединенной» оппозиции — путь к, в лучшем случае, неуверенной победы, которую деньги Партии регионов легко превратят в шоу сепаратных сговоров. При этом я исхожу из того, что возвращение к авторитарной Конституции выхолостили полномочия Верховной Рады. Поэтому в действительности парламентские выборы являются лишь подготовкой к президентским. В случае сценария победы объединенного единым списком оппозиции — это досрочные выборы главы государства. В случае сценария клонирования оппозиционных сил — ждать придется до 2015 года. Хотя в любом случае Янукович проигрывает лидеру оппозиции, который выйдет с ним во второй круг выборов.

УП:  Как может реально повлиять на ваш статус рассмотрение дела в Европейском суде по правам человека?

— Европейский суд по правам человека 17 апреля публично рассмотрит мою жалобу на незаконный арест. Напомню, что основаниями для моего содержания под стражей было то, что я не признавал свою вину и отказывался давать ответы досудебному следствию, что гарантирует мне статья 63 Конституции Украины. Кроме того, действующий Уголовно-Процессуальный Кодекс четко устанавливает, что менять используемую мне раньше санкцию подписки о невыезде на арест можно только при бегстве или попытке бегства, не зафиксировано ни одним документом. (Эти грубые нарушения моих прав, кстати, свидетельствуют о тщетности надежд на широко рекламируемый новый КПК. Те, кто нарушает действующий Кодекс и Конституцию, так же будут игнорировать и последующие). Думаю, что я веские основания надеяться, что я выиграю этот иск. И вопрос не только во мне — абсолютное большинство украинских арестантов закрыта так же незаконно. Я хочу дать им прецедент отстаивания конституционных прав. Сломать эту еще сталинскую практику незаконных арестов за непризнание своей вины означает сломать и систему незаконных приговоров. Ведь если суд соглашается с таким незаконным арестом, он становится соучастником Генпрокуратуры в игнорировании прав подсудимого и вынужден штамповать обвинительные заключения, чтобы не отвечать за незаконное содержание человека за решеткой. Статистика говорит, что суды оправдывают лишь 0,2% арестованных. То есть из 40 тысяч человек в СИЗО выйдут на полю лишь 80 признанных невиновными людей! Для прекращения такого беспредела я не только эмоции, а конкретное предложение. Следует законодательно закрепить норму о том, что признание Евросудом нарушения прав подсудимого автоматически приводит к отстранению от должностей соответствующих судей, прокуроров и следователей. Я уверен, что это станет механизмом реального очищения украинской судебной и   правоохранительной систем.

УП:  Правильно ли мы понимаем, что в Евросуде обжалуется только ваш арест, не имеет прямого повлияли на ваш нынешний статус уже осужденного?
— Да, сейчас я оспариваю лишь незаконный арест. Жалобу о нарушении моих прав при рассмотрении дела Луценко по сути я смогу подать только после прохождения апелляционных и высшего специализированного суда. Но факт отказа мне Печерским судом во всех до одного свидетелей, зачитывания показаний 50 свидетелей без предусмотренной УПК возможности задать им вопрос стороной защиты уже является готовить такой иск. Еще одна особенность открытого рассмотрения моего иска в Европейском суде 17 апреля — это вопрос о наличии политических мотивов моего преследования, поставленный по инициативе самого Евросуда. Если в суде в Страсбурге признают этот самоочевидный факт, то я (как и Юлия Тимошенко и другие политические заключенные) смогу добиваться восстановления своих прав в Верховном суде Украины. Кстати, уже появилась реакция на мое второе представление в Евросуд по неоказание медицинской помощи во время заболевания в СИЗО. Приказ Минюста и Министерства здравоохранения отныне установил право заключенного вызвать на свободный выбор врача и многое другое, о чем столько времени говорилось на пресс-конференциях.

УП:  Ваш иск в США отклонен. Почему это произошло — по недосмотру американских адвокатов или украинских депутатов, которые не подали своевременно доказательства вручения иска Пшонке и Кузьмину?
— Насколько мне сообщили, это техническая ошибка, которая будет исправлена ​​в ближайшее время. Доказательства вручения необходимых документов Пшонке, Кузьмину и другим лицам — в нужных офисах. Тo be continued …

УП:  Будете ли вы ходатайствовать об условно-досрочном освобождении? Правда, оно теоретически возможно в конце 2012 года?
— Условно-досрочное освобождение это компетенция администрации учреждения, где содержится осужденный. По применяемой против меня статьи это возможно после ¾ срока наказания. Так что этот путь отнюдь не открывает мне возможности свободно жить и лечиться в 2012 году. На всякий случай заявляю, что никаких заявлений о помиловании, которое так возбуждает воображение межигорской мафии, я писать не буду.

УП:  Чем грозит санкция «с конфискацией имущества»? Много имущества было записано на вас? Означает ли это, что ваша семья потеряет квартиру?
— За мной числится небольшой вклад в Сбербанке и 1/5 родительской 4-комнатной квартиры в Киеве. Так что брат Сергей должна готовиться к жизни с прокурором на кухне :). В перечень имущества, подлежащего, по мнению Генпрокуратуры, конфискации, попал и автомобиль Toyota, которым я пользовался. По рекомендации «УП», он был приобретен без схем, в автосалоне. Оформленный на жену (так она у меня самостоятельная «водилка», а я — нет). Станет ли это препятствием конфискаторив — не знаю. Слепой сказал — посмотрим.

УП:  Из чего состоят ваши будни? Какую последнюю книгу вы прочитали в СИЗО?
— Последней была книга «В поисках свободы» Адама Михника. Очень пригодилась до и во время вынесения приговора.

УП: Какая из книг, прочитанных в СИЗО за эти 14 месяцев, произвела на вас наибольшее впечатление?
— Из 144 прочитанных книг трудно так сразу выделить одну самые-самые. Из среды художественных всего понравились Кен Кизи «Порой блажь великая», К. Ишигуро «Не отпускай меня», «Моллой» С. Беккета, «Век Якова» В. Лиса, «Амстердам» И. Макьюэна. Из научных изданий очень много получил из «Истории западной философии» Б. Рассела, «Бесед с Масареком» К. Чапека, «Истории Бога» К. Армстронга. Полностью согласен с Оскаром Уайльдом (который тоже, кстати, успел отсидеть 4 года)  с тем, что «крупнейшие события в мире — те, которые происходят в мозгу человека». С этой точки зрения большое влияние на меня оказала книга «Индивидуализированное общество» британского гуру социологии З. Баумана. Прочитать ее — как надеть очки: становится понятно много причин и последствий радикальных потрясений цивилизации, которые разыгрываются на наших глазах. И главное — там есть пища для размышлений над смыслом жизни человека и общества.

УП: Или жалеете ли вы какие-то свои поступки? Признаете ли вы какие-то свои ошибки и хотели бы у кого-то попросить прощения?
— Человеку в 47 лет всегда есть о чем пожалеть и перед кем извиняться. Я, кстати, часто делал публично, потому что считаю признание своих ошибок признаком нормального человека. Но мне кажется, что извинения из-за решетки выглядят несколько натянуто. Или, еще хуже — прощально. А я под лежачий камень не спешу, поэтому поговорим об этом на свободе другим вместе.

УП: Каково сейчас ваше самочувствие? Какие условия содержания? Как начинаете и заканчиваете свой день?
— Условия содержания — стандартные: камера на 9 квадратных метров на трех человек. Ежедневная прогулка в таком же бетонном мешке. Читаю, пишу, учу историю, философию. Сейчас собираюсь углубить знания в несколько подзабытой физике. О здоровье сказать что-то определенное трудно. С одной стороны, боли желудка остались, с другой — болезнь печени и желчного протекает, как известно, без ощутимых симптомов. Но это — не тема для публичных дискуссий.  Определенный уровень расстройства организма я перетерплю. Труднее с эмоциями, вызванные разлукой с семьей. Здесь почти физически ощущаю, как между пальцами следует время, отпущенное, чтобы быть с ними.

УП:  У вас есть возможность смотреть телевидение?
— Есть телевизор, но смотрю только новости, 95 квартал и шоу «Голос страны». Я имею возможность получать книги и свежую прессу.

УП:  Как часто вас посещают?
— Жена, как защитник, имеет возможности встречи со мной ежедневно. Дети — раз в месяц.

УП:  Как вы планируете провести следующие 2 года 9 месяцев? Как планируете использовать это время?
— Последующие годы должен планировать провести как и все, кто отбывает срок там, где раки только зимуют :). Буду стараться работать над собой: читать умные книжки, писать честные письма и планировать будущее. Буду морально поддерживать семью и друзей, считать дни до встречи. Буду вызывающе смеяться над врагами, потому что смех — это способ победить зло. Буду предлагать свою точку зрения с планом действий оппозиции, пытаться влиять на общественное мнение. Короче говоря — я не сдамся и буду бороться и за себя, и за Украину. Тюрьма — дрянная место, но я постараюсь и здесь не только верить в невероятное, но и делать невозможное.

Прокомментить

Ваш e-mail нигде не публикуется. Поля отмеченые * обязательны для заполнения.

*
*

Еще 30 дней нашей жизни. Этих Дней уже не будет. Никогда.